Попутчица взглянула с удивлением на газету, давно уже свернутую трубочкой. Махнула ею, выражая пренебрежение. Улыбнулась:

— Ерунда, газета не прокиснет. Мир не перевернется, если я прочитаю ее через недельку-другую, на обратном пути. А может, и вообще не прочитаю. Думаю, это не смертельно. Гораздо полезнее дать человеку выговориться. Вы правы: очень тяжело носить груз воспоминаний в себе. И даже вредно. Именно поэтому медики и советуют выплескивать накопившиеся эмоции. И делают это практически все, только каждый по-разному. Кто-то с утра до вечера нудит о своих проблемах каждому встречному. Другие — лучшему другу или подруге. Третьи — маме. Четвертые — как вы, способны открыться только случайному человеку, будучи уверены в том, что больше никогда не встретятся со своей 'отдушиной'. Пятые раскрывают душу только в кабинете психолога, расплачиваясь за конфиденциальность деньгами. Есть и шестые. Эти, будучи не в состоянии красиво изложить свои переживания в устном виде, а может, не найдя подходящую жилетку, изливают переживания на бумагу.

— А вы? К какому типу вы относите себя?

Собеседница улыбнулась. И такая славная была у нее улыбка, такая уютная, что Ирине захотелось прижаться к ее груди, как к материнской, и почувствовать себя в полной безопасности. Когда-то давным-давно она прижималась так к маме.

— Не знаю. Наверное, ко всем шести, а может, для меня еще тип не придуман? Да и так ли это важно?

— А и правда, какая разница, — улыбнулась Ирина. — Главное, что с вами очень приятно общаться. Вы умеете замечательно уютно молчать. Просто идеальная слушательница!

Соседка усмехнулась:

— Да уж, слушательница я действительно неплохая. Наверное. Так что там было дальше?