Олег разделся.

– Что вас беспокоит? – Виктор Абрамович пригласил Олега в отдельную комнату, приспособленную под кабинет.

– Многое. Так вышло, что долгое время я не имел возможности воспользоваться услугами дантиста. – оглядываясь, сообщил Олег.

– Понятно. – доктор кивнул в сторону зубоврачебного кресла. – Садитесь.

Кресло было устроено так, что Олег скорее лег в него, чем сел, а в лицо тут же ударил теплый свет галогеновой лампы. Доктор молча кивнул.

– Откройте пожалуйста рот. Шире, не бойтесь. Больно не будет.

Он осмотрел зубы Олега с помощью круглого зеркальца на длинной стальной ручке, затем несколько раз осторожно ковырнул прогнившие корни.

– Ирочка! – позвал он кого-то. – Два обезболивающих, пожалуйста.

Лампа назойливо била в глаза, поэтому подошедшую медсестру Олег различил лишь размытым светящимся силуэтом. Сердце начало учащать ритм от неосознанного старха боли, как всегда в кресле дантиста.

– Откройте рот шире. – доктор звякнул каким-то металлическим предметом о поверхность стеклянного столика. – Так, сегодня удалим два корня и поставим пломбы. Затем снимем мерки для протезов. Лечение можно было бы закончить за один день, а завтра заняться только протезированием, но я не хотел бы удалять за один прием более двух корней. Это может вызвать нежелательные осложнения. Не закрывайте рот. Шире, вот так.

Олег подчинился, тут же почувствовав болезненный укол в десну.

– Дышите, дышите. – сказал Виктор Абрамович . – Рот можно закрыть. Подумайте о чем-нибудь приятном. Ирочка! Щипцы пожалуйста.

Олега начала сковывать тяжелая судорога страха. Щека онемела, но чувствительность не утратила.

– Доктор, на меня наркоз почему-то не действует. – предупредил он, еле ворочая онемевшим языком.

– Успокойтесь. Это тактильная чувствительность, она остается, а наркоз снимаеть только ощущение боли. Ну вот, хорошо, – боромотал Виктор Абрамович .